В общем не то, чтобы ситуация реально грозила развиться в ликвидацию дорого сердцу моему журнальчика или чего похуже. Видимо, я просто устала и слишком беременна, чтобы не видеть в каждой тени угрозу для жизни. И потому скручивает от малейшего дуновения ветерка. Впрочем, так и раньше было.

Я нестойкая. И я это прекрасно знаю. Обычно, если начинается паника, а она начинается по любому поводу, то я паникую всех вокруг. Потом плачу, потом спешно бьюсь головой в стену ( чтобы никто не увидел, причем, благо внутри меня стен достаточно), а вот потом... Самое дикое, что потом иногда приходит долгожданный пипец, которого я с таким удовольствием ожидала. Но я уже перепаниковала, перетерла, перенесла, и соображаю трезво. Принимаю решение мгновенно, потом, правда, когда пипец минует, часто дрожат пальцы, но это все потом. Главное, когда вокруг летят осколки и и клочки по закоулочкам, во мне вдруг просыпается невероятное спокойствие, похожее на оцепенение ( если сравнивать с обычным шильцем). Правда, так было не всегда.
Эта способность приобретенная.
Ну вот. Я ж думала, в этот раз все однозначно будет так. Начиналось, да. Угроза моему положению - истерика мужу ( с заламыванием рук и "ах, что же мы будем делать"( бедный, как он меня терпит), помощь зала в виде звонка мудрому и просьбы встретиться-говорить-просить-совета, и потом, только потом, продумывание всех возможных ва...
И тут я окончательно понимаю, что я не одна. Потому что по прежней схеме не получается. Женщина, которая всегда сама о себе заботилась, думает во мне: блин, надо решать, срочно, срочно, срочно... А та, которая появилась лишь три месяца назад, рассуждает философски: а это важно? Это останется? Через пять, десять лет, это останется? Что важно? Что не приходящее?
И как-то все трудности сминаются, становясь пластилиновыми.
Потому что работа - любимая, настойчиво возведенная эта карьерная лестница ( хотя что уж там карьерного, просто вышло так, могло иначе) -  затрется, потеряется, не останется.
И долгое-долгое время уже есть что-то важнее работы.
А остальное - рефлексия.
Потому что долгое-долгое время назад не было ничего важнее работы.
Но все изменилось.
А привычка осталась.

Мне хронически не везет с попутчиками. Всякий раз в электричке рядом со мной обязательно сядет пьянь-рвань, или громко болтающая по телефону блондинка, или рассуждающая о судьбах мира и конкретно непутевого внука бабушка... Но к этому ( благо кроме головной боли последствий никаких) я уже успела привыкнуть. 
Но поезда!!! 
Вчерашняя поездка в Питер далась особенно жестко. 
Всю дорогу туда на верхней полке храпели, да так, что содрогалось все вокруг. Обратная дорога - еще круче. Мама и два маленьких ребенка. Нет, я все понимаю: полуторагодовалый малыш кричит, и это нормально. Но зачем ты начинаешь громко говорить, когда он уснул? И почему это происходит в 12 ночи, когда все спят. Хотя, нет, вру... В соседнем купе ор и стук, словно там ремонт и перестановка мебели. 
А главное - ну никто ж не виноват. Человек храпит - это не его вина, ну да, он такой, что делать. Маленький ребенок кричит - закономерно. 
В общем, люди, пусть вам в поездках везет больше. 

Мой муж чужд хозяйственным делам (как и большинство мужей), тут он не одинок. У меня в принципе создается впечатление, что семейная жизнь представлялось ему этаким раем, где посуда сама моется, а одежда стирается... ну а после того, как он выяснил, что и еда сама готовится, и неплохая, то мне незамедлительно были предложены рука, сердце, печень, вечное обожание и грязная кухня. 
Ну так я о чем. Все бы ничего, но жены имеют обыкновение беременеть от своих любимых мужчин. Что в результате приводит к недомоганиям: им с некоторых пор нельзя тянуться и изгибаться, иногда- таскать тяжелое, а иногда ( о, ужас) их так тошнит, что посуду приходится мыть сильной половине. Не говоря уже о гастрономических причудах. 
Итак, аттракцион: "Жена беременна" начинает свою работу. 
После того, как моя вторая половина безропотно в сущий адов март потащилась со мной в девять вечера за оливками с лимоном, я осознала, что мне иногда необходима помощь. Слава богу, с покупками с этого времени мы разбираемся вполне понятным способом: Дим тащит картофель, капусту, свеклу, мясо... ну а я - йогурт и туалетную бумагу.
Сейчас - следующая стадия. Я уже не все могу. 
- Дорогой, пожалуйста, вымой посуду. 
- Вот эту? 
- Да, и эту, и вот ту, и эту, да, еще сковородку и полдюжины тарелок. Нет, это совсем немного. Да, и с этой стороны их тоже нужно мыть. 

-Дорогой, повесь белье, пожалуйста. 
Очень жаль, что я не снимала это на камеру. После того, как я сказала слово "прищепки", с моим дражайшим супругом что-то произошло. До сих пор втирающий мне про особенности багов каких-то программ, он весь немного сжался. Потом попросил меня прикрепить прищепки к поясу еще не занявших свое место на веревке брюк. Я, конечно, выполнила требуемое - муж при этом держал брюки над ванной за пояс. Затем он попытался подвесить мокрую ткань, разумеется, сначала прикрепив к веревке прищепки, потом брюки - не вышло. Результат: муж застегнул на брюках молнию, согнул пояс пополам ( одновременно с двух сторон придерживая брюки) и повесил в таком виде, требуя от меня благоговейного молчания. 
Я молчала. Пока не ушла хохотать. 

Аттракцион продолжается. 

На самом деле больше всего, нет, даже, почти всегда я плачу от бессилия. Особенно, если не могу ничего сделать с тем, что мне доверено, и с чем я успешно год справлялась. А теперь, все, здравствуйте, форс. Не могу. Объективно ничего не могу сделать, хоть кричи, хоть плачь, хоть умирай. Или уже сделала все, что не выходит за пределы физических возможностей. Но этого мало.
У меня в последнее время так очень часто бывает.
И вот тогда они начинаются, эти горько-соленые.
Длятся, правда, очень недолго, потому что нужно дальше, заученно, вымученно.
Но с ними всегда что-то немного умирает, так,
пара миров из личной  Вселенной рушится, не больше. Наверное.

Знаете, люди, за прошедший год я уже думала, что разучилась перманентно влипать в истории. Ну там, работа, работа, работа, дом… И все. В общем, никакого творческого полета и тому подобной ереси, способной утянуть в далекие дали, чтобы не вернуться готовить ужин. Но, видимо, кто-то очень мудрый сверху, решил, что я не все сказала. А заодно пошутил. Хорошенько.
В общем, дело было так. 15 марта в 9 с хвостиком я прибыла в волшебный город Санкт-Петербург, куда родная контора ( Как там в этом стихотворении Воденникова, которое так любит Костя Кропачев… «Я люблю вас крепко, целую низко, только, дети, — оставьте меня в покое...»). Ну, то есть, всем понятно, что в поезд села в середине ночи, поспав, правда, час с небольшим. Разумеется, уже к восьми моя голова дала трещину, из которой, видимо, вытекло немало мозгов. Потому что я решила пройти Большой проспект Васильевкого острова пешком с тяжеленной сумкой наперевес. Более того, я его прошла (да, вечная память правому плечу), а потом еще часа три шлялась по Ленэкспо в поисках утраченной цели командировки. В общем, оказалось, что уже к четырем я знаю в лицо каждого менеджера у каждого стенда на выставке, мною посещаемой, а до поезда еще три часа. В общем, я пошла искать wi-fi, чтобы специально обученный нетбук передал мои горячие приветы начальству. Не спрашивайте, зачем, моя память благоразумно стирает причины нервных срывов и рабочей рефлексии, помню только, срочно нужно было отослать текст. То ли начальству, то ли в верстку.
Я снова прошла Большой проспект Васильевского острова ( надо сказать, совершенно очаровало меня одно заведение, на стене которого, обыкновенной кирпичной стене,на улице, да, в мороз, висели картины в таких вполне приличных деревянных рамочках), и вывернула на 6-ую Линию ВО. Оставалось несколько кварталов до метро.
И вот вздумалось мне зайти в храм на пересечении проспекта и линии. С этого-то момента все и поменялось. Храм прекрасный, да. Санкт-Петербург – сказочный. Я – разуверившаяся в людях и потерявшая вдохновение. Предупреждаю, дальше чудеса.
А дальше из храма я направилась в ближайшую «Чайную ложку» и там благополучно отобедала, отправив все тексты и выполнив все, что наметила. Позвонила мужу, извинилась перед человеком, которому второй день не могу отослать текст для комментария, в общем, все в нормальном рабочем режиме. Ну и пошла себе на вокзал.
И уже фактически у поезда решила просто посмотреть, который час. Телефона в сумке не нашла.Перерыла все, разумеется, раз сто пятьдесят. Нет. Учитывая перчатку, оставленную где-то на Васильевском острове, это была уже вторая за день потеря. И какая! Я только представила: все контакты плюс сам телефон. Стало страшно. А самое главное, прибуду я тоже в два ночи. Такси не вызвать. Что с этим делать, неизвестно.
Трясущимися руками зашла в инет. Нет, нет, на этом приключения не заканчиваются. Там не было мужа, который мог бы немного поворчать и вытащить из передряги. Но там была его подруга, на секундочку, живущая в Польше. Через нее я и передала отчаянное: SOS!!! Еще через пять минут дражайший был онлайн и утешал мою раскисшую плачущую физиономию.
Дальше – больше. Меня благополучно встретили на тверском вокзале, где и сообщили, что телефон мой вовсе не потерян, а оставлен в «Чайной ложке», и мирно меня дожидается. Питер все же сказочный. Но поеду я туда только в апреле. Я бросила клич в контакте, попросив помочь тех, кто едет в город на Неве или из него в Тверь. Люди отзывались фактически мгновенно, не то что не отказываясь помочь, а дав мне возможность выбрать, кто поедет за мобилкой раньше. В результате, благодаря одной очень замечательной девушке я вчера получила средство связи назад. Удивительно, но телефон за неделю даже не разрядился.
Ну а дальше самое странное. Первое, что увидела на экране – это сообщения человека, желающего оказать первую мобиловозвращающую помощь.
С просьбой сказать, что нужно привезти из Питера.

В общем, люди, мир полон любви и вдохновения.

Вчера смотрела ролик с Чулпан Хаматовой, где она агитирует за Путина.
Свекровь очень верно выразила: "Голосом заложника, озвучивающего требования террористов".
В желудке что-то вибрирует. Видимо, страх.

Она - моя маленькая слабость. Вернее, совсем даже не маленькая. Выше меня и немного крупнее. Ну и чуточку зловеще грозящая полной потерей воли.
Она настоящая. Чертовски настоящая, хотя кто бы сомневался, что здесь сложно такой остаться. А еще, она талантлива. И это все меняет. Поворачивает вспять, делает камень мягким, железо - тягучим, а слезы - сладкими. Вряд ли, правда она плачет часто. Думаю, редко и скорее по самым значительным поводам. Я читаю фактически каждое ее стихотворение с тех пор, как мы знакомы. В каждом сквозит немного боли и просто сквозит. Это как простуда на пороге, еще не жар, но уже вот-вот заболит голова и потянет в постель. Болезнь с легким оттенком фиолетовой обреченности. Как обычно и бывает у стихотворцев.
И еще, я думаю, бог делает все возможное, чтобы она писала. 
Она перемалывает строки, кидая их в словорубку тоннами . Чем-то они похожи на сломанные коссти, эти выверенные до каждого звука рифмы. Слишком обнаженные, до самого костного мозга, слишком несчастные.
Она действительно не очень счастлива. Но когда рассказывает мне об очередной неудаче в личной жизни, я всегда ловлю себя на мысли, что теория подтверждается: бог очень хочет, чтобы она писала стихи. Старается.
Не самый драгоценный вымарыватель бумаги, я тянусь к ней, как к солнцу. Отчасти потому, что настоящее никогда не вопит о себе, никогда не выставляет себя на продажу и даже напоказ, оно просто есть. Отчасти потому, что она дарит мне кусочек своей вечности.

Прижимаясь во сне к теплому и такому обыкновенному счастью, я каждую ночь чувствую, как тихонько уходит, не прикрывая за собой дверь, очередная строка. Может, чтобы сброситься с обрыва в ее словорубку, кто знает. 

Сквозняк.

23 января. Интервью. Клиент важный, нужный, дорогой.
- Вы за сколько согласуете статью?
- Да за два дня, максимум.
- Хорошо.
- Но мы хотим написать туда кусочек сами.
- Хорошо. Через неделю статья будет готова.
24 января.
- А приезжайте к нам фотографировать, заодно познакомитесь с сотрудником, который напишет вам кусочек статьи.
28 января.
Сотрудник, которому нужно написать "кусочек". Письмо:
- Приятно было с Вами познакомиться. Спасибо, что Вы нашли время, в пятницу вечером, пообщаться по поводу написания статьи. 3500 знаков это, конечно содержательно, но будем стараться уложиться в поставленные сроки. Во вторник, 31 января, как мы и договорились, постараюсь выслать первый драфт статьи.
30 января. Письмо:
-Татьяна, добрый день! Предлагаю устроить интервью на тему: "Тема кусочка, который должны были писать сами". Предлагаю 31.01.11  в 11.00.

С этого момента журналист, с которым я работала по вопросу этой статьи, начинает истерически хохотать надо мной: "А как же они сами же хотели?" Ну что я могу ответить? Я тащусь на интервью.
2 февраля: высылаю текст.
6 февраля: получаю правку, статья переделана так, что я ее не узнаю, речевые ошибки, но это все мелочи! Исправим.  Статья же.
7 февраля: сверстали.
7 февраля: Письмо:Татьяна, добрый день! У нас есть еще корректировки по тексту. Не успеваю пока оформить и выслать Вам. Постараюсь сделать сегодня до конца дня или завтра
9 февраля: звоню. Текст все еще не готов.
10 февраля, звоню. Текст все еще не готов.
10 февраля: уже слезно умоляю выслать текст. Горит журнал. Оказывается, текст не согласован с директором конторы.
13 февраля: вечером получаю текст, сразу отправляю его в дело, потом в печать.
Сегодня: пишу письмо: уважаемый... , куда вам подвезти журнал?
Ответ:Мы ожидаем от Вас статью в окончательном виде на согласование. Я правильно понял, что вы отдали в печать без согласования??

Да, два дня, блин))))

Все так неожиданно. И очень странно. Некоторые предметы, запахи и вкусы теряют свою актуальность. Не помню, сколько уже времени по утрам пью черный кофе. А тут, вдруг, неожиданно, в среду, перешла на зеленый чай. И как-то не тянет возвращаться к прежней любви. И вроде как напиток не стал мне противен, но сегодня, засунув нос в банку, я не ощутила привычной бодрости. Аромат кофе стал каким-то чужим и... холодным.
А вот зеленый чай, хороший зеленый, конечно, тот, что на развес в специализированных магазинчиках, тот, что выбран с великой тщательностью, вдруг вместо травянистой жижи, которой я считала его несколько лет, стал любимым и теплым.

Все странно. Причем, если раньше был странным мир вокруг, то теперь не менее странен мир внутри.